Исторический эпос времен приватизации

В самом центре города Новотроицка, где разбегаются в разные стороны трамвайные пути, на самом видном месте - на площади около здания городской администрации стояла огромная синяя бочка с пивом – автоприцеп. Двое молодых людей вели оживлённую торговлю напитком. Один из них, наряженный в зелёную рабочую спецовку, потел, не разгибаясь, у крана, наполняя и склянки, и банки, и канистры страдающих от жажды людей.

Второй же, по виду еврей, преждевременно поседевший от избытка коммерческого таланта, тоже потел, но иначе. Одетый по моде: при галстуке и в чистом костюме, брал он из рук у покупателей деньги и прятал их в сумку на поясе под полою пиджака, стараясь держаться подальше от колыхающейся из стороны в сторону очереди и поближе к неподвижному колесу автоприцепа. Опасался за кассу.

Эта бочка появилась в городе недавно. Худо ли, бедно ли, а единственное предприятие в области, где ещё своевременно выплачивали зарплату рабочим, было пивным заводом, и его хозяин, а всё-таки очень мудрый он был человек, не доверял свои кровные денежки банкам, какие бы астрономические проценты ему не сулили. А, может быть, и совесть имел…

Но, так или иначе, а именно это обстоятельство использовали люди бессовестные из высшего руководства ОАО НОСТА и попридержали зарплату своим рабочим на целых полгода. Зато акции открытого акционерного общества можно было обменять на наличные деньги в любой день недели в профсоюзном комитете предприятия. Общественная организация, созданная для защиты прав работников чёрной металлургии, в действительности же выкупала бизнес для одного человека - будущего зятя управляющего директора комбината господина Гринина.

Но это другая история, а в те уже далёкие годы в последние и горячие дни августа, страдающие от жажды, рабочие расставались с ними безжалостно ради недлинных рублей - ради кружки варёного зелья. Так и пропили горе-акционеры своё народное предприятие Орско-Халиловский металлургический комбинат.

Именно здесь, у бочки и встретились двое земляков из Аккермановки Семён и Зариф. Было уже далеко за полдень, но солнце ещё вовсю пекло, и очередь за пивом не уменьшалась, а росла. Утомлённые огородами люди, возвращаясь домой, останавливались около бочки в надежде утолить неуёмную жажду. Но пиво заканчивалось. Струя из-под крана не била уже прямым напором в подставляемую посуду, а высмаркивалась тонкою кривою лентою по всему столу мимо банок и склянок и стекала на парадные брюки кассира, которого страдающая толпа вплотную прижала к столу.

Люди не спрашивали уже кто первый и кто последний в очереди за пивом. Некогда стройная, она давно уже приняла очертания бесформенной массы. Более наглому Семёну удалось найти лазейку в этой живой стене и через головы впереди стоящих людей забросить пятилитровую канистру прямо под кран разливщика. И своевременно.

Едва только пена поползла через горлышко его тары наружу, к бочке подъехала машина-тягач, и, уставший за целый день, рабочий закрыл краны. Через одну минуту на площади не осталось почти никого. Только мусор и грязь. Пустые бутылки, окурки, шприцы, рыбьи хвосты и головы, и один дырявый презерватив. Пахло мочой.
- Здравствуй, Семён!
- Зариф!? Ты ли это?
- Как видишь, Семён.
- Сколько лет, сколько зим! Пить будешь?
- Конечно. А сам?
- Не горюй, Зариф. Я до дома трезвый не дойду.
- Хорошо зарабатываешь?
- Как получится.
- Ну, а я четвёртый месяц без денег.
- Так и я без денег уже полгода. Машина кормит! Верчусь, как умею. Кому навоз, кому цемент, кому кирпич. Ты знаешь, Зариф, почему денег-то в банке нет?
- Почему?
- Потому что в чулках они попрятаны у законопослушного населения. Поэтому и инфляция в стране, что на чёрный день копейки жалеют.
- Нехорошо это.
- Нехорошо… Та ты пей, не стесняйся.
- Пью я Сёма, спасибо, уважил.
- Деньги они, Зариф, у меня на дороге лежат. Кого подвезу когда, а кому и продам чего…
- Я знаю…Ты всегда до жизни был хваткий.
- И бартер случается. Всяко бывает.
- А что это такое?
- Взаимовыгодный обмен. Я на прошлой неделе машину цементного шлама на городской помойке загрузил себе в кузов и поменял на четыре мешка картошки.
- Хорошо. И есть ещё такие лохи что берут?
Семён захохотал.
- И благодарят ещё. Ты грязь мартеновскую видел?
- Красную что ли грязь?
- Красную… Я её со старым трансформаторным маслом перемешал и поменял в деревне на свинину. Как половую краску.
- Ну, ты и даёшь.
- Хочешь жить – умей вертеться
- Слушай, Сёма. А кирпич силикатный никому не нужен? У меня на дворе невостребованный лежит.
- Воруешь у застройщиков? – строго спросил его Семён.
- Сами они ворюги, – обиделся на него Зариф. - Ты же знаешь, что кирпич им на халяву достался.
- Знаю.
- И как?
- Я тебе не обещаю, Зариф
- Или поменяю я его. На навоз? По бартеру. Помоги? А? Я не обижу…
- Ты дома когда бываешь?
- Всегда. Я работаю сторожем на дальнем участке. А днём у себя.
- Буду знать… Помогу
- Спасибо, земеля! – тут Зариф расчувствовался и всхлипнул.
- Ну что ты, что ты, это не пиво. Не бесплатно, мой друг. – успокоил его Семён.
- Мы свои… Не обижу...

Вот и поговорили друзья. И разошлись. Окрылённый надеждой, Зариф опьянел. Сидя в автобусе, он до самого посёлка прикидывал в уме, сколько кирпича за одну ночь может перевести на подводе его ослица, и как бы ему не проторговаться, когда приедут к нему покупатели.
- Семён - он барыга старый... Ещё тот барыга… Но и я не лыком шит. Не обманет…